ТРЭЦЯЯ СУСЬВЕТНАЯ ВАЙНА
альбо Яшчэ раз пра “Маральны кодэкс будаўнікоў камунізму”
Якія галоўныя рысы сучаснага беларуса? Што адрозьнівае беларуса ад прадстаўнікоў іншых нацыяў? На гэтыя пытаньні на старонках “7 дней” адказвае дырэктар Інстытуту сацыялёгіі Нацыянальнай акадэміі навук Беларусі, прафэсар Георгі Явелькін:
“По большому счету, белорусы — государственники. «Ориентированы» на власть, единое руководство. Это, конечно, не значит, что у нас нет инициативных людей. Просто традиционно склонность к стабильному укладу предполагает и стабильность власти, и уверенность в этой стабильности на перспективу. Тогда люди чувствуют себя комфортно. К слову, почти 78% опрошенных ценят в своем государстве прежде всего миролюбие, немногим меньше — его культуру, при этом государство понимается в широком смысле — как страна.
Творческое, инновационное мышление получает развитие, особенно среди молодежи, но базовыми ценностями остаются семья, земля, здоровье, спокойствие. Говорят о ренессансе церкви, возвращении к ценностям православия и католицизма. Дело в том, что основные постулаты церкви соответствуют жизненным позициям белорусов. Там есть к чему «прыхінуцца». Когда развалился СССР, рухнули ценности, закрепленные в Программе КПСС, «Моральном кодексе строителя коммунизма». А у человека должна быть опора, внутренний стержень. Свято место пусто не бывает. Люди поняли, что церковные ценности — незыблемы, и это их успокоило. Сегодня, как показывают наши исследования, роста количества прихожан нет, их число стабилизировалось”.
Як шмат ведае пра беларусаў спадар Явелькін. Як, атрымліваецца, мала трэба нам для шчасьця. Абы толькі быць арыентаванымі на ўладу. Асабліва ўражваюць пазнаньні аўтара ў тэалёгіі. Я, наіўны, думаў, што задача царквы – ратаваньне чалавечай душы. Аказваецца, не. Гэта тое, да чаго можна “прыхінуцца”.
А “Советская Белоруссия” ў рэдакцыйным артыкуле бяз подпісу на першай паласе камэнтуе артыкул Максіма Жбанкова з нагоды сустрэчы галоўнага ідэоляга Праляскоўскага з апальнымі рок-музыкамі.
“Люди, которые являются большей политической силой, чем все лидеры оппозиции вместе взятые, — здесь мы согласимся с Максимом Жбанковым — решились на актуальный и горячо ожидаемый «диалог». К их удивлению, это оказалось совсем несложным делом, поскольку Администрация Президента, похоже, только и ждала инициативы от «представителей гражданского общества».
То, о чем так долго в журавлиной тональности грезили политики, свершилось. Конструктивный диалог из бесплотных деклараций оппозиционных вождей стал осязаемой реальностью”.
Я зусім ня схільны асуджаць нашых рокераў за той візыт. Калі цябе ласкава запрашаюць на размову, чаму б і не пагаварыць. Але пра якія такія зьдзяйсьненьні піша шаноўны ананім? Можа, варта пачакаць канцэртаў “НРМ” у вялікай залі Палаца Рэспублікі? Ці зьяўленьня відэакліпаў “Крамы” на БТ? Ці гастроляў “Нэўра Дзюбэля” па Беларусі? Ці нам трэба адразу плакаць ад шчасьця ад самога факту “высочайшей” аўдыенцыі?
Многія аналітыкі й палітолягі ламаюць галовы над пытаньнем “Дзеля чаго стварылася “Белая Русь”? (Гл. апытаньне ў сёньняшнім нумары нашай газэты). Вычарпальны адказ дае на старонках “СБ” адзін зь “беларусцаў”, рэжысэр і дэпутат Генадзь Давыдзька.
“На политической арене нашего государства появилась сила, которая будет все делать для того, чтобы трезвость, разум, рассудок и последовательность той политики, которая проводится руководством страны, имели продолжение. Это очень важно сегодня, когда идет третья мировая война. Все представляли, что она будет с пушками, может, атомным оружием… Нет. Это идеологическая война, в которой, по большому счету, сталкиваются силы добра и зла. Силы созидательные, которые стремятся к духовности, и разрушительные, тяготеющие к материальному, накопительному. То есть это война духовного и бездуховного. Быть может, это лирика, но я именно так отношусь к современной ситуации. Думаю, что «Белая Русь» в ближайшее время и в дальнейшем будет самой влиятельной общественной организацией в нашей стране”.
Проста й ясна. Як дзень і ноч. Вось дабро, якое ўвасабляе Давыдзька. А вось зло на чале з Барадуліным і Арловым, Марачкіным і Сітніцам, Вольскім і Камоцкай. Успамінаецца рэпліка аднаго расейскага чыноўніка сярэдзіны ХІХ стагодзьдзя на адрас Мураўёва-вешальніка. “Калі ён, Мураўёў, патрапіць у рай, тады я аддам перавагу пеклу”.